Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин
Поразительно, не правда ли? Совершеннейший социопат, испытывающий очевидные проблемы с самоконтролем и неоднократно пойманный на выходках, граничащих с уголовными преступлениями, прошёл необходимую и обязательную проверку и продолжил общественное служение по охране Закона.
В начале 1985 года Ламонт расстался с Марсией, но через некоторое время они вновь стали жить вместе. Его отношения с этой женщиной продлились дольше, чем с какой-либо другой, и это стало возможным, по-видимому, ввиду её низкой доминантности и абсолютной безынициативности. Она не пыталась противостоять своему муженьку и не боролась с его «закидонами», а потому даже придирчивый Ламонт, всегда с лёгкостью находивший поводы для скандалов и обид, не находил ничего такого, что можно было бы поставить Марсии в вину. Женщина эта была настолько уныла и безлика, что в конечном итоге наскучила даже Андервуду, человеку, скажем прямо, невысоких интеллектуальных запросов и жившему, скорее, «жизнью живота», нежели головы.
В 1992 году он выставил 3-ю жену за дверь, и та безропотно ушла. Настолько безропотно, что даже не заикнулась о разделе имущества, нажитого, вообще-то, совместно. Так Ламонт оказался в одиночестве в просторном и весьма приличном доме, купленном 3-я годами ранее в ипотеку с женой. Ипотеку, кстати, он милостиво согласился выплачивать самостоятельно — поразительное великодушие для такого, как он, прощелыги! В июне 1993 года Андервуд официально расторг брак с Марсией и сохранил после этого весьма неплохие отношения с бывшей женой.
Дом Ламонта Андервуда, купленный им в ипотеку во время его брака с Марсией. Когда 3-я по счёту жена надоела бравому полицейскому, тот отселил её на съёмную квартиру, проживая на которой женщина продолжала исправно выплачивать кредит на покупку дома, в котором она более не жила. Как долго могло тянуться такое положение вещей, сказать сложно, в конце концов, Ламонт милостиво разрешил бывшей жене не платить свою часть долга и принялся гасить ипотеку самостоятельно. Ну, просто душечка, согласитесь!
Это кстати, следует признать чем-то совершенно исключительным — Марсия стала, пожалуй, единственной женщиной в жизни 43-летнего Андервуда, с которой он сохранил более или менее нормальные отношения после расставания.
Летом 1992 года Ламонт закрутил роман с Кей Веден. Первые полгода или даже чуть более их отношения выглядели вполне нормально, примерно так, как это происходит у вменяемых взрослых людей. Однако с 15 марта 1993 года начались фокусы — целая череда совершенно умопомрачительных происшествий, которые застали Кей и её сына Джейсона врасплох.
Началось всё с того, что некто проник в гараж Кей и исписал её седан аэрозольной краской. Кроме того, автомашину попинали ногами, отчего на дверях остались вмятины. Через день — 17 марта — на подъёмных воротах гаража появилась надпись, также выполненная аэрозольной краской, гласившая, что Джейсон, сын Кей, «педик». Далее последовали письма, напечатанные пишущей машинкой, в которых содержалось требование приготовить деньги для выплаты долга в размере 2 тыс.$. Долг этот образовался якобы из-за того, что Джейсон взял под реализацию в школе наркотики, но денег не выплатил и «товар» не вернул. Всего Кей получила 4 письма, и если в первом из них сумма долга объявлялась равной 2 тыс.$, то к последнему она возросла уже до 4 тыс.$, ибо Джейсон был поставлен «на счётчик».
Дальше — больше. Начались телефонные звонки с угрозами. Кей несколько раз разговаривала с разными людьми, точнее, голосами, и она ни на секунду не усомнилась в серьёзности предъявленных ей претензий. При этом сам Джейсон категорически отрицал наличие какого-либо долга, как, впрочем, и собственное участие в торговле наркотиками. Апофеозом кампании запугивания стал… выстрел из оружия 22-го калибра в стену дома, произведённый кем-то, прятавшимся в кустах. Впрочем, тут мы сильно забежали вперёд, поскольку выстрел был произведён уже в конце лета 1993 года, а до того произошло много иных любопытных событий.
Кей Веден уже после первого же инцидента — вандального посягательства на её автомашину — сообщила о случившемся в полицию, и всё, последовавшее далее, не являлось тайной для местных «законников».
Довольно быстро подозрения детективов Отдела уголовных расследований полиции Солсбери сконцентрировались… назовите этого человека с одной попытки… трам-пам-пам! правильно!.. Подозрения сконцентрировались на Ламонте Андервуде. Полицейские быстро выяснили, что никакой наркоторговли в школе нет и Джейсон Веден, настаивая на собственной непричастности к происходившему, не лжёт. Инициатор всех этих событий хотел создать в глазах Кей Веден видимость жизненной необходимости собственной персоны для этой женщины, эдакой жизненной опоры, незыблемой скалы, если угодно. А этим мог быть только её ухажёр Андервуд, работавший полицейским, прикреплённым к школе в качестве офицера безопасности.
Обыск, проведённый в кабинете Андервуда, дал в руки полиции графитовую ленту, на которой было чётко пропечатано одно из слов, употреблённых в анонимном письме. Изучение особенностей печати пишущей машинки из кабинета Андервуда убедительно показало, что письма угрожающего содержания выполнены именно на ней. Уже к началу апреля 1993 года подозрения однозначно сосредоточились на Ламонте Андервуде, и тому было предложено пройти допрос с использованием «детектора лжи». Ламонт отказывался 4 недели, напирая на недоверие полицейской технике, приём седативных препаратов для засыпания, болезнь и прочие надуманные отговорки, однако в конце месяца начальник полиции приказал ему пройти допрос, пригрозив отстранением от службы без сохранения жалования, формальным вынесением выговора и в конечном итоге — увольнением из полиции. Андервуд был вынужден согласиться ответить на вопросы…
4 мая 1993 года он принял участие в допросе с использованием полиграфа и… уверенно его провалил. Не было никаких сомнений в том, что он лгал по всем ключевым вопросам, связанным с угрозами в адрес Кей Веден и её сыном. И тут неожиданно на помощь Ламонту пришла Кей Веден, то есть потерпевшая! Она написала письмо начальнику полиции, в котором просила прекратить расследование, высказывала сожаление о собственном обращении в полицию и заявляла о твёрдой уверенности в полной непричастности Ламонта Андервуда к собственному преследованию. Для подкрепления своей уверенности в этом она упомянула о том, что один из телефонных звонков с угрозами произошёл в то самое время, когда Ламонт находился в её доме — он стоял рядом с ней и никак не мог говорить по телефону чужим голосом!
Как несложно догадаться, о написании этого письма Кей попросил сам Ламонт Андервуд — в этом Кей призналась весной 1994 года.
Однако ситуация вышла из-под контроля Веден, теперь она уже не могла отозвать собственное заявление о преследовании, и потому следствие продолжилось. Хотя дело было уголовным
